Просветленные и не очень (практика разотождествления) 5

Аватар пользователя Алексей  Горяйнов
6 Июл, 2012 - 12:33

Кедернатх.

  Утром мы с рюкзаками вышли к воротам ашрама. Таксист оказался на удивление пунктуальным, и в 9 часов мы уже тронулись в путь. Позади Уттаркаши и большое вытянутое водохранилище, лежащее в междугорье. Дорога петляла через лиственные и хвойные леса, взбираясь выше, вилась под скалами и снова спускалась. За день предстояло проехать почти половину штата.

  В одном месте проезжали отрезок грунтовой дороги, и водитель внезапно остановился. Перед нами переходил дорогу варан. Движения его казались слишком заторможенными. Однако дойдя до отвесной осыпи, неповоротливая рептилия затем вдруг шустро на нее взобралась, скрывшись в свисающих корнях деревьев. Встреча с древним ящуром очень впечатлила. Другой бы не придал этому значения, я же это воспринимал как символ, что меня впускают в пространство древних таинств. Все дело ума…

  С высоты взору открывались деревни, расположенные на отдаленных террасах или где-то в глубине ущелий. В таких деревнях мы часто видели много работающих детей. На окраине одного городка, когда наш автомобиль пропускал табун заполонивших дорогу баранов, я наблюдал, с каким умением две девушки-подростка обмолачивали колосья каким-то древним орудием труда. В другом месте девочка и мальчик не старше пяти-шести лет, неумело держа в руках по тяжеленному кирпичу, поднимались по тропинке, в то время как их мама разбирала старую кладку. Здесь же в соседнем дворе девочка лет десяти несла за спиной огромную, наполненную навозом корзину.

  Вечером уже в отеле я запишу в дневнике: «Когда я рассказал Ольге о тех чувствах, которые испытал при виде этих работающих крох, она подвела какую-то умную основу о том, что беднота в Индии – это реинкарнация самого низшего порядка. Например, когда человек, отработав в теле какого-нибудь животного, потом впервые возродился в теле человека. На это мне нечего ей было ответить. Память устроена так, что человек не помнит прошлых жизней и то, что существует колесо сансары, можно только принимать на веру. И еще я подумал, что люди в большинстве своем устроены так, что быстро забывают чужие горести, а свои могут помнить долго. И мало тех, кто задумывается о том, сколько в мире людей голодает и живет в нечеловеческих условиях. Навряд ли в ближайшие сто лет будет придумана общегосударственная структура, позволяющая обеспечить всех страждущих минимально необходимым для существования. Слишком превалируют собственнические интересы у государств, их руководителей и граждан. Да и сумасшедший ритм этого века, заботящегося о развитии ума, а не души, закрывает людям духовные перспективы…»

  Перед ущельем, ведущим к Кедернатху, остановились на слиянии двух священных рек - Алакханды, которая течет из Бадринатха и Мандакини, текущей из Кедернатха. Неподалеку расположен город Рудра Прайяг, что переводится как Слияние Рек. По легенде Шива медитировал в этом месте перед тем, как подойти к Кедренатху.

  На плоской части утеса, возвышающегося над слиянием, стоит храм. Перед ним на самом солнцепеке сидел в безмолвии молодой садху. Пока Ольга металась по окрестным достопримечательностям, изучая подробности, я оставался у перил и наблюдал с высоты, как два рукава воды, бурля, сливаются в один.

  И вдруг на меня сошло это понимание единства со всем миром и при этом ни одной мысли… Только радость и наполненность, словно сейчас взлетишь... Я оглянулся на садху, сидевшего все в той же застывшей позе. Ни он ли передал мне это состояние? Или это состояние, дарованное святым местом? И сколько оно продлится?

  Из дневника: «В машине Ольга опять пыталась навязать мне какие-то свои идеи, но это состояние блаженства не впускало плохие мысли, никак на них не реагировало. Потом целый день оно поддерживалось, и особенно проявилось в храме Шивы у истоков Мандакини и выше в горах, когда я один ушел к озеру, расположенному в цирке под снежными пиками. Вот где тишина! Вот где Единение!».

  В Кедернатхе поселились в гостинице, а наутро, взяв одну лошадь на двоих, отправились в путь к храму Шивы. На этот раз дорога была совсем безопасная с широкими каменными ступеньками, взбирающимися все выше и выше в гору. По дороге один из нас шел пешком, а другой ехал на лошади. Через два-три километра менялись. Таким образом продвигаться было совсем не трудно.

  Паломников шло много, кто пешком, кто на лошадях, кого несли шерпы, синхронно шагая в ногу, на специальных носилках; встречались босые садху, вышагивающие с достойным видом, и совсем высохшие старики странники, понуро бредущие к своей цели. Иностранцев было немало. Чаще бросались в глаза японцы и китайцы - видимо, у людей этих стран особая тяга к Непознаваемому умом. В ущелье каждые полчаса появлялся вертолет, который по словам проводника возил к Шиве паломников, не имеющих времени на восхождение. Турбизнес даже в святая святых организован…

  На полпути мне повстречался мальчик лет пятнадцати. Он шел вниз, в Кедернатх. Я встретился с его глазами, и у самого на глазах навернулись слезы – такой сияющий и глубокий взгляд! И лицом он был сильно схож с молодым Шивой, изображение которого я увидел на стене в гостинице. Или это все мое воображение? Иллюзия… Но если мир и есть Большая Иллюзия, то одна частная иллюзия перетекает в другую по какой-то закономерности…

  Через четырнадцать километров восхождения мы прибыли в поселок, в центре которого в виде ступы возвышался храм Шивы. Лесистая часть ущелья осталась позади. Теперь пейзаж состоял из оголенных гор, местами покрытых лишайником, мелкой травой и редким стлаником. Верхняя часть склонов сияла на солнце яркой белизной снега, а в самом конце долины виднелись сахарные вершины шеститысячников.

  Продвигаясь по главной улице поселка в сторону храма, я увидел группу йогов, сидящих возле недостроенного дома. Большинство из них сильно укутались в одежды, но двое подставили солнцу открытые телеса, не боясь холода.
- Ого, смотри-ка, как сидят! А мы в свитерах мерзнем, - сказала Ольга.
- А чем это они намазаны и посыпаны?
- Очевидно, пеплом. Это Шиваиты.

  Когда я приблизился, чтобы сфотографировать эту группу, то йогины заулыбались, а один, вымазанный с ног до головы каким-то серым веществом, протестуя, замахал руками и отчетливо произнес по-английски:
- Моя фотография стоит сто тысяч!

  Чем ближе подходили мы к храму, тем плотнее стояли дома друг к другу, и тем больше было сувенирных лавок и разных закусочных.

  У открытых ворот храмового ограждения сидело много разных йогинов и садху. Все просили милостыню, гремя кружками и протягивая их к посетителям. Были и совсем интересные персонажи. Один молодой из местных священнослужителей, не дав опомниться, повел нас в храм. Внутри все говорило о большой древности этого сооружения. Камни на выступах стен были буквально сточены от прикосновения миллионов рук за прошедшие века и эпохи. В совсем маленьком помещении, в котором находится Лингам Шивы, было не протолкнуться. Мы пошли по кругу, и после его замыкания священник ловко протиснул нас к святыне, велел дотронуться до нее лбом и стал читать над нами мантры. Потом дал в руки по оранжевому цветку, чтобы мы возложили его на Лингам. Все было проделано нами в полном смирении, ведь пространство здесь, в самом деле, совсем необычное. Во всяком случае, я точно чувствовал, как нисходящий сверху поток энергии чуть ли не физически входил в меня. Священник дал просад и попросил денег. Дали сколько сочли возможным.

  Из справочника: «Согласно легенде, этот храм был построен Пандавами после битвы при Кукуреши. Ныне существующий храм был создан Шанкараяарья в 8 в. Недалеко от храма Кедарнатх находится обозначенное стелой место, где Ади Шанкарачарья ушел в махасамадхи. Отсюда открывается замечательный вид снежной вершины г. Кедарнатх (6970 м)».

  Затем мы совершили поход еще к одному священному месту, расположенному высоко на горе справа. Здесь над обрывом на огороженной площадке, увешанной большим количеством разноразмерных бронзовых колоколов и ярких флагов, располагалась высокая, политая чем-то красным монолитная глыба с древними скульптурами божеств. Напротив священных реликвий сидел длинноволосый йогин в оранжевой одежде и белой вязаной шапочке. Он играл на бубне и самозабвенно пел какую-то песню. Туристов не было. Постояв немного рядом, насладившись красотой древнего культа, происходящего на фоне заснеженных скал, мы стали спускаться вниз в направлении дальней улицы, где возле чайного стола нас поджидал наш проводник.

  Вдруг на противоположном склоне горы я увидел уходящую высоко-высоко, куда-то в правое ущелье тропу. Неожиданно меня поманило туда, словно позвало что-то.
- Пойду, поднимусь по этой тропе, - сказал я Ольге, - а ты бери лошадь и спускайся с проводником вниз. Да не волнуйся, я здесь не пропаду. Народу вон видишь сколько. Вечером загляну к тебе в номер.

  Выйдя за поселок, я нашел начало тропы, и для меня началось новое восхождение.

  Когда ты идешь в горах один, особенно в таких святых местах, как это, то испытываешь особое чувство. Конечно, вначале нужно убрать весь мусор из головы и постараться почувствовать окружающие тебя горы, аскетическую природу этих мест. И она обязательно отзовется, передаст тебе часть своей безмятежной открытости.

  Через полтора километра пути из-за поворота неожиданно вышла пара европейцев: парень и девушка. Поздоровались, познакомились. Ребята были из Кракова и хорошо говорили по-русски. Они остановились на две ночи в отеле возле храма Шивы и просто прогуливались по окрестностям.
- Как там Краков? – спросил я.
- Прекрасно, - сказал, улыбаясь, Ежи.
- У меня был друг из Кракова, художник Войцех. Жил он в старой части города. Ох, как мы с ним куралесили! Было это в начале девяностых. У него шикарная мастерская, красивые девочки, выпивка…- Эх, эта молодость, молодость…
Ежи улыбнулся, прижал к себе свою красивую подругу, сказал:
- Водка, девушки - это нормально. Поляки народ жизнелюбивый!
- Однако мне пора, нужно еще к ночи вернуться в Кедернатх. Сколько еще до озера?
- Километра три, - сказал парень. Девушка по-прежнему молчала, прижавшись к нему, и улыбалась застенчиво.
- Пока!
- Пока!

  «Приятная пара, - думал я, направляясь дальше, - поговорил, как с родными. Однако и на хорошем прошлом зацикливаться нельзя, - вспомнил я наставления продвинутых Наставников. Космос существует здесь и сейчас. И когда ты блуждаешь мыслями в прошлое - будущее, появляется привязанность».

  Тропа была крутая, а я торопился. Нагрузка была порядочная. Вскоре наткнулся на перегородившую тропу осыпь, справа от которого шел глубокий обрыв. Пришлось аккуратно перелезать через горы суглинистой почвы и глыб.

  На террасе выше обвала увидел маленьких зверьков, что-то типа диких кроликов. Они высовывались из своих норок, с любопытством разглядывая путника. Я постарался войти в состояние их осознанности, ведь сознание у всех живых существ единое. Вдруг удасться что-то почувствовать? Мне кажется, у меня получилось. Я ощутил немного страха, любопытства и какую-то невыразимую словами чистоту сознания. Но, скорее всего, это было просто мое воображение. Я вспомнил слова Будды: «У человека есть вера. Пока он говорит: такова моя вера, до тех пор он отстаивает истину».

  Возникшее во мне единение с окружающим миром умиляло мое сознание. Даже цветущий в расщелине чахлый цветок вызвал необычно нежные чувства.

  Наконец за поворотом показалось полукружие гор. Еще через несколько минут тропа вывела на каменистую марену, за которой в цирке лежало красивейшее озеро. Оно было совсем небольшим. Прозрачный лед переходил в обширную площадь зеленеющих, похожих на губку водорослей. По ним камнями было крупно выложено «NAVEГN” и какой-то знак типа иероглифа. Откуда в латинском шрифте взялась буква Г было непонятно. Может это зашифрованный символ или просто поток воды когда-то унес часть камней и образовалась буква Г?

  Вершины снежных пиков, венчающих цирк, скрывались в рваных облаках, разбросанных по синему небу. Незабываемая небесная картина отражалась в прозрачном льду озера четче и контрастнее, чем на самом деле, давая какую-то другую глубину видения. Вид был потрясающий! И ни одной души… Только множество маленьких ступ, сложенных из плоских камней, показывало, сколь много паломников посетило это место.

  От кого-то я слышал, что над горой Кедернатх живет Богиня Дурга. Не знаю, так ли это, но те великие Мягкость и Непоколебимость, ощущавшиеся в высокогорном эфире, могли соответствовать именно Великому женскому началу…

  На гряде я сложил свою буддийскую ступу и стал спускаться вниз. Спуск был долгим. Последние четыре километра дороги шел, ступая на ощупь или ориентируясь по свету редких столбовых фонарей.

  Свет в окне Ольгиного номера не горел. «Должно быть уже спит», - подумал я. Но надо было сообщить, что я прибыл. Я постучал по стеклу.
- Кто? – последовал ответ
- Все нормально, спи.

  После этого я, едва волоча ноги, добрел до своего номера и, забравшись под два толстых одеяла, мгновенно уснул.

  Мне снился сон. Необычный. Снился президент Медведев. Сразу скажу, что в отличие от обычных людей я научился во сне видеть ту реальность так же, как эту жизнь. Для собственной убедительности, что это мне не снится, а просто я перешел в другое частотное измерение, бывает, я начинаю трогать предметы, людей, и те оказываются точно такими же материальными, как в этом мире.

  Так вот… Я шел по какому-то саду и вдруг у раскидистого дерева наткнулся на Дмитрия Анатольевича. Он теребил листик на веточке.
«Здравствуйте! - сказал я. – А почему вы один, без охраны?»
Президент приветливо посмотрел на меня (ростом он оказался гораздо ниже, чем я думал) и просто ответил:
- Да так, знаешь, люблю погулять один. Все нормально, - и приятно улыбнулся.
Я не захотел мешать его одиночеству и удалился. Потом я думал, к чему он приснился… И решил, что ни к чему. Просто, по-видимому, в других мирах существуют наши двойники, и иногда, выходя на них, мы соединяемся. Эти двойники, обладающие другим видением, могут давать нам информацию о грядущих событиях. Во сне у меня уже были когда-то встречи и с Путиным и с другими знаменитостями. А за два дня до того, как брали Белый дом, мне приснился Руцкой. Он тогда хотел встать у руля власти. Так вот приснилось, что этот персонаж с командой взбирается по трапу авиалайнера (в руках держит какой-то важный чемоданчик). Вижу, как он идет в кабину пилота и сам садится за руль. Включаются двигатели… Вдруг – штурм спецназа, и всю команду под конвоем выводят из самолета. А на следующий день объявили, что Белый дом сдался. Этот сон оказался в руку. 

Продолжение следует...

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии

Комментарии